Художник Чепик.

Художник Чепик. Сегодня из окна его мастерской на Монмартре открывается дивный вид: весь Париж как на ладони, и можно не вспоминать про давешнюю неустроенность и нищету. Чепик только что вернулся из Испании и Прованса с этюдов, по его выражению, домой. «Монмартр — это Вавилон: сюда народ съезжается со всего света, но все очень быстро и со вкусом начинают болтать по-французски, включая лиловых негров. Художнику здесь рай: такие типажи по улицам бродят — только работай».

Картины Чепика сегодня живут в музеях и богатых особняках в Австралии, Америке, Южной Африке. Персональные выставки, каталоги, заказы — жизнь успешного художника никак на Чепике не отразилась: питерская простота в обращении, крепкие словечки, странная для Франции человеческая широта и никаких повадок мэтра. «Фотографировать картины? Да пожалуйста. Копирайт? Как хотите. Будут воровать — я еще что-нибудь придумаю».

Киевлянин Сергей Чепик, сын и внук художника, приехал в Питер учиться живописи, и это был совсем не чужой для него город. В Эрмитаже, в галерее Славы 1812 года, висит портет его прапрадеда, генерала Сабанеева, который к тому же спас Южное общество декабристов. Занимая не последнее место в этом отделении, обошел всех декабристов и взял с них честное слово, что революционную деятельность они прекратят. Так и доложил императору, тот поверил и дела не открывал. Другой прадед Чепика женился на крепостной и после скандала был сослан на Кавказ, где не однажды был секундантом Льва Толстого и в дружбе с ним состоял до смерти — их переписка до сих пор хранится в архивах Государственной библиотеки. Дед Чепика, тоже художник, закончил в 1916 году с Михаилом Булгаковым университет, они крепко дружили и выходками, вроде присланного на дом гроба для учителя латыни, или розыгрышами на спиритических сеансах веселили весь город. В знак дружбы Булгаков подарил деду Чепика один из рукописных вариантов «Мастера и Маргариты». «В Киеве у меня осталось много адресов, где дед с Булгаковым «отметились», — смеется Чепик, — у нас в семье сохранились на этот счет прелестные легенды».

Пока он учился, маршрут между Петербургом и Киевом для него был привычным: на Украине оставалась мама, тоже художница, и масса друзей. Однажды накануне майских праздников он в очередной раз собирался навестить родной город, да билета не достал. Зато очень скоро увидел всех сразу: в тот день, когда он зря простаивал в вокзальных кассах, грянул Чернобыль. В своей мастерской он в несколько рядов установил нары, на которых жили беженцы из Киева — друзья, бывшие соседи, друзья друзей, просто случайные знакомые. «Я тогда уже начал немного зарабатывать и всех кормил: никто просто не мог устроиться на работу».

Тогдашний Питер Сергей Чепик вспоминает без ностальгии, но всегда с усмешкой, в которой соединились ирония, удаль и боль. «Первое время, еще не закончив Академию художеств, я жил по подвалам и вокзалам. Мне, домашнему маменькину сынку, было очень неуютно, но, если честно, жил я тогда довольно бесшабашно и «школу жизни» познавал очень весело.

Ну представьте: прямо на набережной бравые милиционеры, форма с иголочки, румяные, как на подбор, в компании абсолютно синюшных алкоголиков торжественно отмечают, что бы вы думали? — «Акт разведения мостов» — чем не сюжет? В Питере я впервые в жизни дал взятку, хохотал над собой ужасно, но возникла мастерская — жуткий сырой подвал, но свой. Правда, пока он появился, я коротал время в весьма колоритной пивнушке, где сразу за общим залом было место сбора всех питерских бомжей и наркоманов. Войти постороннему туда было нельзя — тебя таким обдадут презрением, что сам выкатишься. А я взял и остался и как-то быстро стал у них своим: знал всех по именам, рассказывал про художников, рисовал план, что посмотреть в Эрмитаже. Они ходили туда за эротикой, особенно восхищали их пятки рубенсовских женщин — «такие розовые!»

Продолжение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.