Оксана Ващенко жена Петра Симоненко

Оксана Ващенко жена Петра Симоненко, радиожурналистка.

Радиожурналистку Оксану Ващенко многие по привычке называют любовницей, а она на самом деле почти жена главного коммуниста страны Петра Симоненко. Их история в последние несколько дней — главная новость. Оно и понятно: согласитесь, далеко не каждый день люди, занимающие высокое положение, наплевав на партийное «облико морале», уходят от жены к любимой женщине. Что ж, времена меняются, и мы меняется вместе с ними. Еще двадцать лет назад такое просто невозможно было себе представить.

Оксана, как вы себя ощущаете по другую сторону диктофона? В последнее время из интервьюера вы перешли в разряд интервьюируемых.

Психологически я была к этому готова. По профессии я — журналист, поэтому хорошо знаю, как информация, появляясь в прессе, обрастает различными деталями, что в результате ее очень сильно искажает. Чтобы этого не произошло в нашем случае, я решила, что лучше рассказать, поэтому и не отказываю журналистам в комментариях. Вообще-то такие вопросы, по моему глубокому убеждению, нужно решать в кругу семьи, а не выносить на суд общественности. Но коль скоро не мы это начали, а жена Петра Николаевича, нужно предоставить людям и вторую точку зрения на то, что произошло. Отказываю я лишь телевидению, потому что, во-первых, пока никуда не могу выехать, а во-вторых, не хочу, чтобы снимали моего ребенка. Не понимаю людей, которые делают своих детей поводом для пиара. Я никогда не буду спекулировать на дочери, потому что ребенок — это святое. Сама же ситуация — простая, даже банальная. Миллионы людей расходятся и сходятся, влюбляются, и если уж они получили шанс быть счастливыми, хотят им воспользоваться. Такое пристальное внимание наша история вызвала еще и потому, что, несмотря на то, что Петр Николаевич — суперпубличный человек, он — представитель той политической силы, где подобное поведение всегда считалось неприемлемым. Но разве коммунисты не люди? Они что, чувствовать не могут? Знаете, я много работала в Парламенте и о жизни политиков знаю не понаслышке. Уверяю вас: в жизни они очень отличаются от тех, какими мы привыкли их видеть на трибунах и пресс-конференциях. Они живые люди и тоже хотят быть счастливыми. Да, половина Верховной Рады не без греха, но всем прощают, а Петру Николаевичу предъявляют повышенные требования. Но ведь он тоже может любить, и его могут любить. Более того, в Верховной Раде женщины часто делают ему комплименты, что мне очень приятно. Это же хорошо, что человеку симпатизируют, тогда у него есть стимул и работать, и жить.

Конечно, приходится сталкиваться с резкими высказываниями и в телевизионных программах, и в Интернете.

И как вы к ним относитесь?

Нормально, более того, я была готова к тому, что все так и будет. Наши отношения возникли не спонтанно, это не брак «по залету». Мы прекрасно понимали и отдавали себе отчет в том, как будут развиваться события. Знаем мы и то, что это лишь первый этап такого пристального внимания, следующий будет связан с нашими личными отношениями — как мы будем жить, где будем появляться. Могу сразу сказать, что мы ни от кого не собираемся прятаться, будем, как и прежде, вести нормальный образ жизни. В том, что произошло, не вижу ничего страшного или экстраординарного. Хуже, когда люди живут во лжи, когда жена говорит мужу: «Живи, как хочешь и с кем хочешь, но я должна остаться твоей законной женой». Вот это действительно аморально. Надо быть честными в отношениях со своими близкими.

Вам есть чем гордиться: по отношению к вам он повел себя благородно.

Мне позвонили с работы и сказали: «Мы тут почитали интервью, которое Симоненко дал Интерфаксу. Он так порядочно поступил!» Я, в общем, и не думала, что он поступит иначе, он всегда порядочен в отношениях. Все свои решения, как в политике, так и в личной жизни, он принимает только с этой точки зрения. Скажу больше: он никогда никого не подставлял, в том числе и своих партийных соратников. Вот почему я ему верила, и когда мы планировали этого ребенка, понимала, что он нас не оставит, он просто не может поступить плохо. А ведь мог бы, как принято сейчас говорить, съехать с этой темы — скоро выборы, зачем ему запятнанная репутация? Но он предпочел поступить порядочно.

Вы разделяете его политические убеждения?

Если по какому-то вопросу у нас возникают разногласия, мы стараемся убедить друг друга. Иногда он меня переубеждает, иногда — я его. Но он не категоричен, как большинство мужчин, не требует признать его точку зрения как единственно верную. У меня нет желания стать членом коммунистической партии, хотя таких возможностей предоставлялось очень много еще в 2004 году, когда во время предвыборной кампании объездила с ним всю страну. Но я не могу себе этого позволить, потому что хочу и дальше работать в журналистике. Даже когда мы с ним познакомились, а потом и начали встречаться, я не села ему на шею, не жила за его счет, а продолжала работать. И хочу это делать и дальше. Вы же знаете, если люди сходятся, и один человек продолжает совершенствоваться, идти вперед, а другой стоит на месте, рано или поздно он перестает быть интересным своему любимому. Для меня это очень важно, и я понимаю, что должна много учиться просто для того, чтобы быть ему интересной. Мне не хочется быть женой, которая будет сидеть дома и рожать детей. Я хочу быть личностью, чтобы он мог со мной советоваться, чем-то делиться. Он всегда интересовался моей работой, слушал мои эфиры, советовал, как можно было бы сделать лучше.

Помните тот момент, когда увидели Петра Николаевича впервые?

Это было во время эфира. Я пришла в журналистику в 1998 году, как раз начались парламентские выборы. Работала я тогда в Центризбиркоме — с правовой точки зрения изучала, как проходит процедура выборов. Ни в какие кулуарные процессы я тогда еще не была вовлечена и особо на политиков внимания не обращала. Что к чему поняла, наверное, года через три, когда немножко набралась опыта. И Петра Николаевича я в первый раз увидела, когда он пришел ко мне на эфир.

Сердце не екнулоникакого предчувствия у вас не было?

Нет, предчувствия не было, но я увидела, что человек ко мне расположен, он тогда очень внимательно ко мне отнесся. А еще мне понравился его мягкий, интеллигентный настрой на эфир: не было такой бравады, что, дескать, раз он пришел на эфир, то сейчас всех порвет. Мы и сами иногда пытаемся определить, когда ощутили взаимное притяжение. А тогда это, наверное, и произошло. Просто потом мы присматривались друг к другу, общались, радовались, что у нас общие темы для разговора, то есть были друзьями. Я знала, что могу с этим человеком поделиться всем, и он никому об этом не скажет, все останется между нами. С ним происходило то же самое. У него не было людей, с которыми он мог поделиться сокровенным, кроме, наверное, его детей, мнением которых он очень дорожит.

Говорят, Петр Николаевич очень красиво ухаживал?

Он дарил мне огромные охапки роз. Причем не посылал за ними кого-то из приближенных, а покупал сам. Никто в жизни не дарил мне таких красивых букетов.

Имя дочери вы уже придумали?

Имя мы придумали давно, как только узнали, что у нас будет ребенок. Петр Николаевич очень хотел, чтобы это была девочка, потому что у него были только сыновья. Мы решили назвать дочь Марией в честь матери Петра Николаевича, к сожалению, уже покойной. Он много мне о ней рассказывал, показывал фотографии — на них очень волевая и порядочная женщина, думаю, в этом смысле Петр Николаевич пошел в нее. Его родная сестра тоже назвала свою дочь Машей, да и многие их близкие и друзья назвали своих дочерей этим именем. Видимо, она была очень значимым для них человеком — добрым, мудрым. К тому же имя очень красивое…

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *