Михаил Светин, ЕЛЕНА САНАЕВА о войне и выживании

Благодаря кино мы много знаем о Великой Отечественной войне. Правда, знания эти касаются в основном фронта и подполья. Об эвакуации же мы не знаем почти ничего… Восполнить этот пробел решил телеканал «Интер», сняв четырехсерийный документальный фильм «Война и мир: эвакуация». Помимо уникальных хроникальных кадров картина интересна еще и воспоминаниями известных людей, среди которых Юрий Яковлев, Светлана Немоляева, Михаил Светин, Елена Санаева, Илья Резник, Элина Быстрицкая, Валентина Талызина.

МИХАИЛ СВЕТИН: «Я мог продать все что угодно,  лишь бы не умереть с голоду »

«Во время войны мы выехали из Киева в Ташкент — у папы там жила родная сестра, которая вышла замуж за узбекского татарина. Но добирался я туда отдельно от родителей. В мае 1941-го у меня обнаружили  закрытую форму туберкулеза и отправили на курорт, в Крым, а когда началась война, перебросили на северный Кавказ, в Теберду. И уже оттуда меня отправили к маме с папой, которые приехали в Ташкент раньше.

Война, начинался голод и борьба за жизнь. Мы голодали очень сильно: ели жмых, стреляли голубей, помню, принесли с рынка черепаху и сварили. Мама, работавшая уборщицей в детдоме, по вечерам приходила и плакала. Я спрашивал: «Мама, почему ты плачешь?» Она отвечала: «Миша, ты ничего не понимаешь. Дети умирают каждый день, их обворовывают, забирают всю еду». Но вообще война для меня пролетела относительно легко. Возможно, из-за моего характера. Во мне рано проявились способности — я мог продать все что угодно, под любым предлогом, лишь бы не умереть с голоду.  Жили мы в Ташкенте в маленьком дворике, а нашими соседями были беженцы-евреи, которые делали хлопковые чулки. Они сами не продавали, а поручали это нам. Мы с матерью шли на рынок, обвязанные этими чулками, как патронташем —  маскировались от милиции. Я с чулками занимал место на улице при входе на рынок, где всегда стояла длинная шеренга перекупщиков. Сначала, когда я подходил к ним, надо мной посмеивались, но потом понимали, что все серьезно, и брали товар. А надо сказать, что в начале войны, в 14 лет, я выглядел как семилетний ребенок: очень низкого роста был, мама даже переживала, что у нее сын — карлик. Кстати, она с чулками стояла тут же, за десять шагов, но к ней никто не подходил. Спрашиваете, как я умудрялся продавать? Я воспринимал это как увлекательную игру, а не как работу. Может, поэтому мне и везло».

 

ЕЛЕНА САНАЕВА: «Папа стеснялся  играть в театре»

«Моих родителей война застала порознь друг от друга: мама с первенцем Алешенькой была в Москве, а папа — актер МХАТа — на гастролях в Минске. Белоруссия первой приняла на себя удар, и отцу полтора месяца пришлось по болотам добираться до Москвы, которую к тому же закрыли — попасть в город было невозможно. Приехав, папа тут же начал собирать маму и Алешеньку в эвакуацию. Она сопротивлялась, но выбора не было — пришлось покинуть город. В эвакуации она потеряла сына — их поселили в спортзале с холодным полом, мальчик заболел дифтеритом и умер.

Через какое-то время мама засобиралась к отцу — он тогда с театром  находился в Борисоглебске, в прифронтовом театре у режиссера Каверина. Он вспоминает, что ужасно себя чувствовал: тут такая война идет, а он, молодой здоровый мужик, играет в спектакле. А играли мхатовцы перед бойцами разбитых частей, которые собирали из отдельных полков и переформировывали в новую часть. Буквально сразу после спектаклей их отправляли на фронт. Папа рассказывал, что  однажды после выступления эти бойцы — а среди них были мужчины разного возраста, в  том числе пожилые — окружили актеров и сказали: «Мы будем стоять насмерть и не отступим. Спасибо вам!» И вот тут он какую-то гордость почувствовал, что в этом есть его крошечная лепта — он вдохновляет этих суровых мужчин на защиту Родины».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *